Российский рынок труда и самозанятости переживает сегодня один из самых интересных этапов своей трансформации. С одной стороны, мы видим впечатляющую цифру: по данным Федеральной налоговой службы, число самозанятых в 2025 году превысило 15,4 миллиона человек, увеличившись на 26,8% по сравнению с показателями конца 2024 года, когда их насчитывалось чуть более 12 миллионов. Казалось бы, это победа налогового эксперимента, который начался всего несколько лет назад. Люди массово выходят из тени, легализуют свои доходы, а государство получает новых добросовестных плательщиков. Однако за этой статистикой скрываются тревожные вопросы, которые только начинают звучать в публичном поле.

Зампред комитета Госдумы по экономической политике Артем Кирьянов в интервью НСН дал неоднозначный комментарий. С одной стороны, он подтвердил позитивную динамику: процесс детенизации трудовых отношений набирает обороты, и многие граждане, ранее работавшие без какого-либо оформления, теперь сознательно выбирают режим самозанятости. Это позволяет им защитить свои доходы, получать социальные гарантии (например, официальный стаж для пенсии, пусть и в ограниченном объеме) и не бояться претензий со стороны контролирующих органов.

Но главная новость, прозвучавшая из уст Кирьянова, — это неопределенность. Дальнейшая судьба самозанятых после 2028 года, по его собственному признанию, на сегодняшний день не определена. Это заявление требует серьезного анализа, ведь действующий экспериментальный режим (налог на профессиональный доход) был запущен как раз с четким горизонтом планирования. Все привыкли, что низкая налоговая ставка (4% при работе с физлицами и 6% — с юрлицами) и отсутствие обязательных страховых взносов — это «правила игры», которые будут действовать как минимум до конца десятилетия. Но фраза «не определена» означает, что после 2028 года возможны любые сценарии: от пролонгации льготных условий до полной ликвидации режима или его трансформации в нечто иное, например, в полноценный налог для малого бизнеса.

Почему это так важно для миллионов граждан? Потому что за красивыми цифрами роста скрывается реальная уязвимость. Многие самозанятые строят свои финансовые модели, исходя из текущей низкой нагрузки. Кто-то специально ушел с традиционной работы, чтобы стать курьером, дизайнером, репетитором или сдавать жилье в аренду, заплатив налог по сниженной ставке. Однако любой экономист скажет: низкие налоги — это всегда временный инструмент для достижения цели. Как только цель по выводу масс из тени будет достигнута (а цифра в 15 миллионов говорит о многом), государство может задуматься о повышении фискальной нагрузки.

Ситуацию дополнительно проясняет комментарий юриста платформы «Консоль» Александра Поштака. Он обращает внимание на еще один важный тренд, который набирает обороты уже сейчас, задолго до 2028 года. Россиянам, которые регулярно получают переводы на карты без какого-либо официального оформления бизнеса или статуса самозанятого, стоит всерьез задуматься о пересмотре своей финансовой модели. Банки и налоговая служба усиливают контроль за такими операциями. То, что еще вчера считалось «серой» схемой, сегодня может привести к блокировке счета или вопросам о происхождении средств.

Поштак призывает не ждать 2028 года, а действовать заранее. Если человек получает регулярные доходы, но при этом не платит НПД и не является индивидуальным предпринимателем, он находится в зоне риска уже сегодня. Внедрение систем искусственного интеллекта в банках и в ФНС позволяет автоматически выявлять подозрительные паттерны: например, когда на карту физлица ежемесячно приходят переводы от разных людей на суммы, похожие на оплату услуг (ремонт, консультации, перевозки). Для банка это выглядит как предпринимательская деятельность без регистрации, что является прямым нарушением.

Таким образом, перед россиянами сегодня стоит дилемма. Первый вариант — легализоваться прямо сейчас, оформив самозанятость, и пользоваться низкими ставками как минимум до 2028 года. Второй вариант — пытаться скрываться, но с каждым месяцем это становится все сложнее из-за цифровизации контроля. И третий, самый тревожный вариант — строить долгосрочный бизнес, надеясь, что после 2028 года налог для самозанятых не вырастет в разы или на них не начнут распространяться обязательные пенсионные и медицинские взносы (сегодня их платить не нужно, но это тоже особенность «эксперимента»).

Артем Кирьянов, комментируя ситуацию, подчеркивает: государство благодарно тем, кто вышел из тени. Но благодарность — это плохая основа для финансового планирования на 5-10 лет вперед. Эксперты уже сейчас рекомендуют самозанятым диверсифицировать риски: не вкладывать все сбережения в дело, которое работает только в рамках НПД, внимательно следить за законопроектами и готовиться к тому, что после 2028 года их финансовый режим может измениться. Возможно, появится переходный режим для ИП на НПД, или же самозанятым предложат выбирать: либо уходить в полноценный малый бизнес с большими налогами, либо возвращаться в найм.

Еще один важный аспект, который часто упускают из виду, — это социальные гарантии. Сегодня самозанятые не платят взносы на обязательное пенсионное страхование, если делают это добровольно. Пенсионный стаж у них копится в минимальном размере, а накопления практически нулевые. Если после 2028 года режим НПД отменят, миллионы людей окажутся перед фактом: у них нет ни статуса наемного работника с белой зарплатой, ни накопленного пенсионного капитала. Это может спровоцировать социальный кризис среди предпенсионеров, которые выбрали самозанятость.

Резюмируя, можно сказать: текущий рост числа самозанятых — это не только успех налоговой политики, но и отложенный вызов. Чем больше людей заходит в этот режим сейчас, тем сложнее будет менять правила после 2028 года. Однако неопределенность, о которой честно говорит депутат Кирьянов, заставляет задуматься: а не является ли нынешний режим «ловушкой»? Людей выводят из тени, приучают к прозрачности, а затем, когда альтернатив уже не останется, предлагают новые условия. Ждать ли повышения ставок, введения взносов или даже отмены режима? Ответа нет. И именно эта неизвестность — главный риск для 15 миллионов граждан, которые сегодня считают себя самозанятыми.