Геополитический фарватер: Тегеран и Маскат договариваются о «входном билете» в Ормуз, пока ОАЭ строят обходные пути

В водах Персидского залива назревает тектонический сдвиг, который может изменить не только навигационные карты, но и всю структуру мировой энергетической безопасности. Иран и его ближайший аравийский партнер — Султанат Оман — вплотную приблизились к выработке совместного решения, которое юридически оформит взимание платы с иностранных судов, следующих через Ормузский пролив. Сенсационное заявление сделал посол исламской республики в Москве Казем Джалали в ходе беседы с журналистами ТАСС, фактически подтвердив давние догадки военных экспертов и аналитиков: Тегеран намерен превратить одну из самых напряженных морских точек планеты в контролируемый пункт пропуска с четким прейскурантом для западных государств.

По словам дипломата, переговорный процесс между Ираном и Оманом уже активно ведется, и стороны находятся в финальной стадии согласования параметров будущего режима. «Мы с Оманом принимаем решения относительно безопасности Ормузского пролива и режима прохода судов через него», — подчеркнул Джалали, отметив, что предметом дискуссий является не только форма оплаты, но и конкретная стоимостная шкала компенсации за услуги по обеспечению безопасного прохода. Иранский посол дал понять, что дальнейшее промедление исключено: решение будет принято в обозримый период, и оно станет обязательным к исполнению для всех, кто намерен пользоваться этим стратегическим водным коридором.

На первый взгляд, заявление звучит как акт экономического суверенитета: любая страна вправе регулировать судоходство в своих территориальных водах. Однако география Ормузского пролива такова, что его узкая горловина — всего около 33 километров в самом широком месте — является единственным морским выходом для иранской нефти и одновременно ключевыми воротами для экспорта углеводородов из Саудовской Аравии, Катара и ОАЭ. Любая попытка Тегерана ввести точечные сборы для «западных судов» будет воспринята не как административная норма, а как вызов всей логистической системе региона. Примечательно, что посол акцентирует именно «совместный» характер решения с Оманом, что дает Ирану политическое прикрытие: Султанат традиционно выступает нейтральным посредником в региональных конфликтах, и его участие в этом процессе может смягчить реакцию Запада, хотя вряд ли сделает её благосклонной.

В то время как дипломаты обсуждают тарифы, бизнес-сообщество Персидского залива демонстрирует показательное недоверие к стабильности этих договоренностей. Крупнейший портовый оператор ОАЭ, компания DP World, уже объявила о начале амбициозного инфраструктурного проекта, который, по сути, является попыткой создать антидот к иранскому давлению. Речь идет о строительстве двух глубоководных терминалов на восточном побережье Объединенных Арабских Эмиратов — за пределами опасной акватории Ормуза. Как сообщает портал 360.ru, это позволит ОАЭ организовать прямые торговые маршруты для приема и отправки грузов, полностью минуя проблемный пролив. Таким образом, арабские монархии вкладывают миллиарды в то, чтобы сделать Ормуз не обязательным, а альтернативным маршрутом, снижая рычаги влияния Тегерана еще до того, как те вступят в силу.

Суть иранского предложения, если вглядываться глубже, лежит в плоскости асимметричного ответа на западные санкционные режимы. Поскольку Иран лишен возможности диктовать свои условия на глобальных финансовых площадках, он использует свой единственный бесспорный козырь — географический. Компенсация за проход, о которой говорит Джалали, может быть оформлена как «сервисный сбор за обеспечение безопасности и лоцманскую проводку», однако для Вашингтона и Лондона это будет восприниматься как пиратская пошлина, которую будут пытаться оспорить в международных судах и через военное присутствие в регионе. Проблема для Запада в том, что военный эскорт не отменяет экономической реальности: если судовладельцы столкнутся с персональными сборами только для своих флагов и при этом увидят, что танкеры Китая и Индии идут без помех, это создаст серьезные перекосы в страховых ставках и конечной цене нефти.

Ситуация обостряется еще и потому, что режим прохода через Ормуз ранее регулировался обычным международным правом и неписаными договоренностями. Теперь же Тегеран пытается вывести этот процесс в плоскость двустороннего межгосударственного соглашения с Оманом, что автоматически ставит под сомнение нейтральный статус судоходства. Оман в этой схеме играет роль не столько союзника, сколько гаранта того, что сбор не превратится в хаотичные поборы с каждого корпуса. Но согласится ли Маскат взять на себя ответственность перед мировым сообществом за установление «входного билета» в важнейший нефтяной коридор планеты? Этот вопрос пока остается открытым.

Пока же можно констатировать, что мир стоит на пороге новой архитектуры безопасности в Ормузском заливе, где экономика, политика и военная сила сплелись в тугой узел. Решение Тегерана и Маската, каким бы оно ни было, неизбежно спровоцирует ответную реакцию: будь то новые санкции против Ирана, усиление военно-морских патрулей США или, напротив, признание этой платы как данности. Однако именно проект DP World на востоке ОАЭ говорит о том, что региональные игроки не верят в мирный исход переговоров и готовятся к долгой осаде или, наоборот, к экономическому отделению от иранского берега. Ормузский узел затягивается туже, и платить за его развязывание, возможно, придется всему глобальному рынку углеводородов.